В Большом театре состоялась премьера «Периколы» Жака Оффенабаха

Кoмaндa, взявшaяся зa «Пeрикoлу», явнo недоумевала, что с этим «отстоем» делать. Каким боком вообще сейчас можно ставить классическую французскую оперетту, как ее не назови – хоть оперой-буфф, хоть мюзиклом, хоть цирком с конями. Режиссер так прямо и признался: «В поисках какой-то очевидной внешней веселости в сюжете «Периколы» трудно за что-то зацепиться, трудно найти понятный прием. Все, что имеется в наличии, выглядит неприлично старым и даже выжившим из ума». Дирижер, похоже, также не увидел в этой музыке ничего такого, что могло бы стать серьезной мотивацией для ее исполнения. Кроме одного: полной свободы интерпретации. О чем и заявил: «историческая информированность не отменяет волюнтаризма». К счастью, волюнтаризм Чижевского, отличного музыканта, не вышел за рамки профессиональных законов. Но уж, конечно, говорить здесь о стиле Оффенабаха – просто смешно. И это, разумеется, концепция. «Просто смешно» – это могло бы стать слоганом для нового спектакля Большого театра. Другое дело, что сотворить «просто смешное» – это очень не просто. Если, конечно, не покурить чего-нибудь, что можно в Амстердаме, но пока нельзя в Москве.

Объяснить обращение к этому материалу творческой группы, у которой он вызывает реакцию типа «Опа! И че с этим делать?», можно лишь одним – мастеру комической оперы в этого году аккурат в день премьеры 20 июня стукнет 200 лет.

То, что придумали Филипп Григорян при помощи своего главного консультанта Ильи Кухаренко (видимо, кроме главного, есть и еще какие-то), а также художник Влада Помиркованная, хореограф Анна Абалихина и автор перевода Женя Беркович, напоминает наивную постановку в отдаленном поселке городского типа. И если бы подобный спектакль на самом деле привезли из провинции, то все бы так и подумали: совсем из ума выжили (см. цитату Филиппа Григорьяна). Но поскольку все это сделали хедлайнеры актуального театра, сплошь лауреаты «Золотой Маски», то тут уже концепция. Какая? Возможно, такая: раз все это старье и чушь, то и надо ставить как старье и чушь. Кто поймет, что это сделано специально, тот заценит. Кто не догонит – пусть насладится «традицией». И правда: постановщики открыли некоторые купюры в партитуре, да и сюжет оперетты не изменен – вполне соответствует тексту перевода Михаила Гальперина 100-летней давности. Разве что финал подкорректирован: вице-король Дон Андре де Рибейра (Сергей Байков) отказывается от трона и уходит с обретенными молодыми друзьями Периколой (Ульяна Бирюкова) и Пикильо (Станислав Мостовой) куда-то по лесенке в некую дверь – то ли в счастливую страну, как Буратино, то ли просто в амстердамский кофешоп. Скорее – второе, потому что из-за двери выразительно вылетает дым. (Мы помним, что нужно делать, чтобы все время было «просто смешно»).

Эклектичные костюмы, парики, пончо, шляпы, красные бороды, фиолетовые фраки, гигантская лама из детского утренника, «современная» лексика, прикольные рифмы вроде «вельможи – рожи», неизбежные штампы типа героини с шваброй (оперный клининг форевер!) и селфи на мобильный телефон – все это мелькает ровно с тем волюнтаризмом, который вдохновляет авторов спектакля. Ингредиенты будто бы из подбора, каких-то спонтанных ассоциаций и видений сливаются в пестрый компот, сделавший бы честь заводской самодеятельности в глубинке.

По поводу пения – без комментариев. Поскольку из спектакля напрочь исчезла лирика, артисты существуют в жанре тотальной пародии и буффонады во вкусе КВН. Поэтому у них нет ни эмоции, ни обаяния – лишь искусственная схема комического стендапа. Конечно, когда Оффенбах называл свою оперу «буфф» 150 лет назад, этого формата еще не было. И он вкладывал в данный термин какие-то свои значения. Кому они сегодня интересны? Разве что тем, кто выжил из ума.